Метелкин Н. И.
СГИНУВШИЙ В БУХЕНВАЛЬДЕ
Этот рассказ об одном из тех, кому в числе первых довелось испытать на себе весь ужас и безысходность первых дней Великой Отечественной войны, адовы муки фашистского плена, проявив при этом невиданную доселе отвагу, мужество и стойкость.
Николай Иванович Метелкин родился в 1916 году в деревне Коверьянки Дмитровского уезда Московской губернии. Перед тем, как в 1937 году поступить во 2-е танковое училище в Саратове, некоторое время работал учителем. В 1940 году, после окончания училища лейтенант Метелкин был направлен для прохождения в Прибалтику командиром танкового взвода 3-го танкового полка 2-й танковой дивизии.
Дивизия формировалась с июня 1940 года сначала в Западном ОВО, затем - в Прибалтийском ОВО года на базе 7-й кавалерийской дивизии и 21-й тяжёлой танковой бригады. Базировалась 2 тд северо-западнее Каунаса в городке Расейняй, затем - в н.п. Укмерге.
На 18 июня 1941 года, будучи единственным танковым соединением 3-го стрелкового корпуса, дивизия имела в своём составе 246 танков: 39 КВ-1, 18 КВ-2, 27 Т-28, 116 БТ-7, 19 Т-26, 12 огнемётных танков, 42 Т-27, а также бронеавтомобили: БА-10 - 63, БА-20 – 27. В тот же день она была скрытно передислоцирована из Укмерге и сосредоточилась в районе станций Гайжюны — Рукле.
В 17:00 22 июня 1941 года 2-я танковая дивизия маршем направилась к назначенному району сосредоточения близ Расейняя. Марш был трудным так как дороги были забиты беженцами, но тем не менее, дивизия пришла к месту сосредоточения без потерь.
Первоначально ей была поставлена задача наступать на запад до дороги Таураге — Шяуляй, а затем и на Тильзит, по-видимому предполагая быстрый разгром вражеской группировки в результате контрудара. Утром 23 июня 1941 года дивизия встретили вражеские войска на западном берегу реки Дубиса, развернулась в боевой порядок и атаковала врага. Наступала дивизия в узкой 10-километровой полосе, продвинулась на 3 — 4 километра танковыми полками, которые были вынуждены остановиться, поджидая отставшую мотопехоту.
С утра 24 июня 2-я танковая дивизия возобновила атаку, имея задачу соединиться с 12-м механизированным корпусом, действовавшим с рубежа Варняй - Ужвентис в южном направлении. Во второй половине дня развернулось крупное танковое сражение, в нем на фронте до 60 км от Калтиненая до Расейняй и глубиной до 25 км с обеих сторон участвовало около тысячи танков. В этом сражении 2-я танковая дивизия в районе Скаудвиле разгромила 400-й мотопехотный полк противника, уничтожив до 40 танков и 18 орудий. Однако затем противнику удалось частями 41-го моторизованного корпуса окружить дивизию. Советские танкисты храбро сражались с врагом, противнику был нанесен большой урон. Но и потери дивизии в этих боях оказались очень велики, были уничтожены практически все танки, артиллерия и автотранспорт.
Войска противника не стали тратить время на бои с дивизией, а попросту обошли её остатки с флангов — справа 41-й моторизованный корпус, двигающийся на Шяуляй, а слева 56-й моторизованный корпус без всяких препятствий устремившийся к Даугавпилсу. Дивизия попала в окружение. 26 июня 1941 года группой танков с десантом внезапным ударом с тыла, немецкие войска разгромили штаб дивизии и мотоциклетный полк. В этих условиях командир дивизии генерал-майор танковых войск Е.Н. Солянкин, не желая сдаваться врагу, застрелился.
В том же бою лейтенант Николай Метелкин был захвачен гитлеровцами в плен.
Ровно через месяц, 25 июля, Метелкин под номером 2134 оказался в лагере военнопленных Шталаг 326 (VI-К) Сенне недалеко от города Шлоссхолте-Штукенброк, в современной земле Северный Рейн-Вестфалия, Германия. Он был назван в честь природного региона Сенне, в основном верескового ландшафта, где располагался лагерь.
Лагерь представлял собой прямоугольный участок, обнесённый колючей проволокой, разделённый лагерной улицей на две половины. Отдельно юго-западнее от шталага находился лагерь польских, французских, югославских, итальянских, бельгийских и голландских военнопленных.
Шталаг состоял из 4-х частей: немецкий лагерь, форлагерь, главный лагерь и палаточный лагерь.
В немецком лагере (Deutscher lager) располагались: комендант, лагерное управление, военный врач, хозяйственный блок, прачечная, столовые для рядового и офицерского состава, караульное помещение и бараки для рядового состава. А также отдел труда, который производил отбор по профессии и занимался распределением военнопленных по рабочим командам; картотека или отдел учёта, где хранились личные дела на всех прибывших в лагерь и покинувших его; отделение военной контрразведки (абвер) и отдел военной пропаганды.
Персонал немецкого лагеря находился вне главного лагеря, обнесённого колючей проволокой. Всякий внеслужебный контакт с военнопленными был запрещён.
В форлагере располагались больничный участок, швейный цех, слесарная, сапожная и электроремонтная мастерские, баня, прачечная, кухня, вещевой склад, дезинфекция и тюрьма с одиночными камерами и тёмными, холодными карцерами.
Палаточный лагерь (Zeltlager) располагался на территории размером 400 х 100 м, находился рядом с главным лагерем и служил для размещения пленных, прошедших регистрацию, осмотр, дезинсекцию и направляемых на работу в промышленность и на шахты Рура.
Помимо общих и специальных боксов в лагере существовала тюрьма или карцер.
Главный лагерь (Hauptlager) окончательно застроился лишь к 1944 году. Он был разделён на боксы, всего было 18 боксов - 9 боксов на одной стороне лагерной улицы, 9 боксов на другой стороне. Каждый бокс состоял из 3 бараков обнесённых колючей проволокой и имел прочные двери, которые днём охранялись русскими и украинскими полицейскими, а на ночь закрывались. Переход военнопленного из одного бокса в другой запрещён.
Офицерский бокс. Сначала офицерский состав размещался в 10, затем в 12,15,3, а потом вновь в 10,12 боксах.
На советского офицера фашисты всегда смотрели, как на "большевика", как на своего заклятого врага. С величайшим наслаждением они подвергали его всяческим пыткам и издевательствам. В офицерском боксе был установлен жёсткий внутренний распорядок. Фашисты боялись тайного заговора среди офицеров, боялись, как бы у офицеров не оказалось припрятанного оружия или антифашистской литературы. Частые обыски, производимые у офицеров, носили особенно тщательный характер. Вот почему фашисты время от времени перегоняли офицеров из одного бокса в другой, а в помещениях, только что оставленных офицерами, производили в течение многих часов самое тщательное обследование щелей в полах и стенках, исследовали уборные, копали на выборку ямы около бараков, надеясь что-то найти в этих ямах. За всякие мелкие провинности, как-то проявление "недисциплинированности", промедление в работе, непочтительный взгляд на конвоира-немца, попытку к побегу и часто без всяких видимых причин пленный легко мог попасть в штрафной бокс № 5.
Бокс № 9 находился под особой охраной гестаповцев. В этот блок направляли тех военнопленных, которых отбирали из общей массы гестаповцы во время проверки, устраиваемой после прибытия новых пленных в лагерь, и потому был прозван «боксом СС». Он представлял собою тюрьму в тюрьме, огороженную двумя рядами колючей проволоки.
Весь лагерь, за исключением немецкого, был обнесён плотным двойным заграждением из колючей проволоки высотой в 3 метра. Кроме того, между рядами была набросана проволока в виде спирали. Дополнительно по всему периметру заграждения была натянута колючая проволока в одну нитку. По внешнему заграждению проходил электрический ток.
На каждом углу и в центре лагеря были установлены сторожевые вышки. Охранный батальон, нёсший службу, был вооружён тяжёлыми пулемётами, направленными внутрь лагеря, на военнопленных.
К концу лета 1941 года в шталаге-326 находилось уже значительное количество русских военнопленных, прибывших из различных сборных лагерей. Они жили в ужасных бытовых условиях. Грязь, скученность, отсутствие бани и какой бы то ни было дезинфекции, привели к большой завшивленности военнопленных.
Питание было рассчитано на то, чтобы пленный постоянно ощущал голод и умирал медленной мучительной смертью. На почве систематического недоедания у большинства пленных появились голодные отеки.
Для пленных пищу варили из отбросов овощей и зелени, непригодных даже для кормления скота – полугнилой брюквы, гнилого картофеля или картофельных очистков, ботвы свекольной, турнепса и др. зелени. Вся эта "продукция" не только не чистилась, но даже и не мылась. Её окачивали холодной водой, резали и в таком виде закладывали в котёл, соли часто недоставало. Зимой, вместо свежей брюквы, и зелени пленным варили сушёную брюкву и какую-то сушёную траву. Недоброкачественная пища из продуктов-суррогатов, гнилых овощей и зелени вызывала широкое распространение желудочно-кишечных заболеваний. У голодных, истощённых людей ослабленный организм не оказывал достаточного сопротивления инфекционным заболеваниям, которые принимали эпидемический характер.
Но даже и того, что было положено по утверждённым немцами голодным нормам суточного рациона, пленные полностью не получали и нормы оставались только пустой бумажкой, т.к. наиболее ценные, доброкачественные продукты расхищались немцами. Вследствие этих причин смертность среди пленных получила большой размах.
Судя по лагерной карте военнопленного Николая Метелкина, 11 ноября 1941 года он был направлен в составе рабочей команды в шталаг VI-C Витмаршен в графстве Бентхайм почти у самой границы с Голландией.
На 19.9.1941 в лагере Витмаршен было 2700 советских военнопленных. Как во всех подобных лагерях, условия жизни для советских военнопленных были в Витмаршене крайне плохими. Остается лишь догадываться, что могло произойти с военнопленным Метелкиным в этом лагере, но уже 5 декабря 1941 года он был отправлен в Бухенвальд, один из крупнейших концентрационных лагерей в Германии, располагавшийся рядом с Веймаром в Тюрингии, где его следы теряются окончательно. Известно, что в сентябре 1941 года вблизи лагеря были расстреляны первые советские военнопленные. Позднее, западнее от лагеря, в конюшне СС, появилось расстрельное устройство. По приблизительным подсчётам, под руководством СС было расстреляно около 8000 советских военнопленных. Советские военнопленные не учитывались в статистике лагеря. Крематорий Бухенвальда не останавливался с лета 1940 года, поэтому могилы у Николая Метелкина нет.
